Эрик ван Эгераат: в кризисные времена роль архитектора сужается до минимума

Профессия архитектора – это создание не только красивых фасадов, но и комфортной городской среды. О том, как архитектор может повысить привлекательность города и о современных требованиях к этой профессии порталу лахта-центр.рф рассказал известный голландский архитектор Эрик ван Эгераат.

Эрик, как ваша профессия и требования к ней изменились с того времени, когда вы начали работать?

Я изучал архитектуру в 1970-х, когда буря студенческих протестов пронеслась по Европе. Нашей целью был новый, более социально-ориентированный подход к миру и, разумеется, к градостроительству и архитектуре. В начале моей карьеры в 1980-х годах я в основном занимался модернизацией жилого фонда, таким образом, создавая более разнообразное, лучше спроектированное и доступное жилье в центре городов. В то время мы выступали против повальной застройки центра офисными зданиями, противопоставляя им жилую застройку.

Нам приходилось участвовать в бесконечных обсуждениях, мастер-классах и информационных встречах с публикой, которые становились катализаторами разработки по-настоящему социальной и привлекательной жилой среды. Наша активность привела к тому, что (по крайней в мере в Нидерландах) широкая публика осознала, что привлекательность города повышается, если монофункциональная застройка используется в нем по минимуму. Подобные утверждения противоречат идеям архитекторов-модернистов, которые они продвигали в предыдущие десятилетия… Модернизм создал прекрасную архитектуру, но он зашел слишком далеко в его желании упорядочить города на основе функциональных спецификаций. Так нам удавалось организовать апартаменты там, где в остальной Европе только устройство офисов считалось возможным.

С какими трудностями вам приходилось сталкиваться в работе?

Были и негативные стороны. Несмотря на то, что данный процесс реабилитации городов отнимал огромное количество энергии, в один момент нам пришлось признать, что мы не смогли добиться успеха в эффективной дифференциации реализуемых нами апартаментов по типу и качеству. Нам не удалось создать жилье для групп людей, с которыми мы сотрудничали. Многие из них начинали этот проект вместе с нами, но так и не увидели его завершенным – жизнь заставила их переехать в другие места. В конце концов, у нас получились более-менее сделанные на заказ апартаменты для людей, которые так туда и не переехали.

Хорошим градостроительным решениям и архитектуре не всегда идут на пользу излишняя демократия и участие всех заинтересованных сторон. При участии всех — юристов, домохозяек, подростков, пенсионеров – у нас получились более-менее одинаковые решения, чем если бы мы решали все сами и пришли к значительному разнообразию – тому, за что я постоянно выступаю. Несмотря на то, что наши успехи в модернизации жилого пространства в Нидерландах нельзя назвать однозначными, эта работа помогла мне, да и другим голландским архитекторам моего поколения, развить коммуникационные навыки и прийти к пониманию, как работает действительно хороший город.

Что сейчас больше всего беспокоит архитекторов, по вашему мнению? Почему?

В кризисные времена роль архитектора сужается до минимума, маргинализируется. Есть страны сейчас, где архитекторов просят работать бесплатно, так как это большая честь работать на правительство или же на крупную компанию. Логично, что при существующих экономических трудностях все более критично относятся к тому, как тратить деньги и куда инвестировать. Архитекторам приходится адаптироваться к экономической реальности, они всегда это делают. Бизнес-план проекта содержит в себе различные компоненты. Хороший архитектор может управлять ими и формулировать решения, соответствующие обстоятельствам. Но это не означает, что энергия и время архитектора не имеют ценности, или же вдруг простого эскиза подрядчику стало достаточно, чтобы начать работу. Подготовка хорошей документации для строительства проекта, который простоит не одно десятилетие, все ещё требует довольно много времени и усилий.

Что необходимо, чтобы сделать здание шедевром? Должно ли здание представлять собой что-то с архитектурной точки зрения?

Лучшее здание – здание, нравящееся современной публике. Если оно все еще будет нравиться завтра – еще лучше, а если оно выдержит несколько десятилетий – у него есть шанс стать шедевром. Нет одного конкретного определения шедевра. Одно здание может быть фантастическим образцом стиля, как церковь Святого Карла у четырех фонтанов в Риме авторства Боромини (1641), другое – может быть концептуальным и технологическим высказыванием, которое не работает само по себе, но оказывает трансформирующее воздействие на мир: Барселонский павильон Миса ван дер Рохе (1920). Шедевром может быть даже бумажный архитектурный проект, такой, как башня Татлина (1920), которая стала частью глобальной культуры с момента ее первой публикации. Миру нужны здания различной формы и размера, необязательно, чтобы они все были шедеврами. В мире и так достаточно других проблем.

Какие из ваших проектов значимы для вас? Почему?

Частичная реконструкция Паулинер, церкви в Лейпцигском университете, действительно один из наиболее значимых моих проектов сегодня. Первоначальное здание 15 века было разрушено режимом Восточной Германии в качестве попытки заставить замолчать активно выступающие группы населения в 1967 году. Само строительство здания активно обсуждалось, как в Восточной, так и в Западной Германии. Однако его строительство велось с пристальным вниманием к деталям, какое можно встретить только в Германии. И опять этот проект не стал зданием, которое заявляет о себе, что оно было построено Эриком ван Эгераатом. Конечно, там есть определенные узнаваемые черты, но сам проект поистине уникален из-за того ответа, который он дает на дилемму, захватившую умы жителей Лейпцига: строить что-то совершенно новое или же восстанавливать старое? Я выбрал третий вариант: объединить первые два. Мы перестроили часть исторического здания, однако, в общем, мы создали скорее память о месте, которое было здесь до нас. Может быть с исторической точки зрения там и не все точно, но здание получилось не менее впечатляющим и интригующим, чем старое. Убежден, что это здание отдаст дань всем тем противоречивым чувствам жителей Лейпцига и бывшей Восточной Германии. А о том, что его строительство заняло почти десять лет, все скоро с радостью забудут.

Актеров спрашивают, какую роль они хотели бы сыграть? Думаем, архитекторов можно тогда спросить: «Что вы планируете создать или построить?»

Как и актеры, всегда ищущие следующую роль, где они могли бы блистать, архитекторы ищут новый шанс построить еще лучший или более значительный проект. Звучит, возможно, забавно, но я хотел бы поработать над проектом общественного здания для частного или государственного заказчика. Не обязательно, чтобы проект был большим по размеру, но в нем обязательно должно уделяться пристальное внимание деталям. Какой-то проект, который представляет или демонстрирует то, на что способно общество. Он может находиться в любом месте, главное, чтобы в нем участвовали заинтересованные и мотивированные люди. Я ищу подобную работу и до сих пор, спустя 35 лет своей профессиональной деятельности.




Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован на сайте. Пожалуйста, заполните все поля, отмеченные *